Каждый день мы проходим мимо него. Назначаем свидания у подножия, осеняем себя крестным знамением, пробегая на работу, или просто ловим взглядом силуэт, ставший неотъемлемой частью ивьевского неба. Величественный монумент Христа-Царя встречает прихожан уже почти 25 лет.
Но знаете ли вы, кто подарил нам этот символ города? Сегодня мы хотим, чтоб имя творца знало как можно больше людей — Марьян Козар, человек удивительной судьбы и таланта.
Почему же имя создателя столь масштабного монумента до сих пор оставалось в тени? Никакой конспирологии. Это не чья-то злая воля, а удивительное стечение личного смирения и жизненных обстоятельств.
— Я сам не из Ивья, — рассказывает Марьян Станиславович. — Родом из Ошмянского района, хотя мать моя отсюда, из деревни Гончары, что возле Траб. Я занимался, работал. Сделал — и уехал на другие заказы, на фирмы. Судьба крутилась… Потом попал в Минск, в хорошую фирму ВДС, ездил по командировкам. Я даже не задумывался о том, чтобы имя свое как-то особенно обозначить. Мне главное было — сделать.
Если бы мастер жил в Ивье постоянно, слава нашла бы героя моментально. Но он уезжал на заработки, строил жизнь. Лишь узкий круг людей, трудившихся при костеле, знал автора в лицо.
Удивительно, но сам ксендз-декан Ян Гавецкий, вдохновитель строительства, хотел увековечить имя мастера. Планировалась мраморная плита с указанием названия фигуры, даты создания и благословения бискупа Александра Кашкевича. Но замысел растворился во времени. И лишь теперь сам творец осознал масштаб упущения: «Это была огромная ошибка, что не рассказали людям. Это ведь сделано своими руками. Мой товарищ сказал мне недавно: «Ты не молчи никогда. Рассказывай. Это нужно людям»».
От распятия к Царю:творческая кухня
История началась не с трехметрового гиганта, а с малого распятия. Судьбоносное знакомство с ксендзом Яном Гавецким произошло через общего товарища из Ошмян.
— Ксендз Ян попросил вырезать распятие Христа в часовню на кладбище, — вспоминает скульптор. — Я целую зиму работал. Ему понравилось. А потом, когда наступил 2000-й год, мы сидели тогда в кляштаре, листали журналы, и он заговорил о том, что хорошо бы на месте покосившегося креста напротив костела установить нечто памятное — в честь двухтысячелетия христианства.
Мастер взялся за дело с горячим сердцем. Образцом послужила фигура Христа-Царя из Португалии. Но художник видел дальше простого копирования. Если ксендз предлагал сделать статую двухметровой, Марьян Станиславович, имея за плечами диплом индустриально-педагогического техникума и знание геодезии, настоял на трех метрах, сместив место ближе к холму.
— Самое сложное было — лицо, образ, — признается он. — Ксендзу нравилось то, что я вылепил, но я видел: косо, криво, не пойдет. Нельзя так, люди будут смотреть, фотографировать. Это будет позор. Я брал и бурил все до каркаса. Уезжал в деревню, чтобы образ «стоял в голове», и лепил заново. Это было мое переключение с темы распятия на Христа вокруг нас. Я помнил слова, что «радостей исток лежит в краю печали». Мне хотелось передать, что через эту печаль и тяжелый путь Христос дарит людям новую надежду.
Лепка проходила в экстремальных условиях — на втором этаже того самого кляштара. Чтобы создать атмосферу, мастер завесил обшарпанные стены репродукциями Микеланджело. Материал для лепки нашелся чудесным образом: еще в юности, путешествуя, Марьян наткнулся на заброшенный кирпичный завод в Морино, где остались залежи чистейшей, как пластилин, глины. Именно ее по просьбе ксендза привезли в Ивье. Помещение было настолько тесным, что отойти и оценить пропорции трехметровой фигуры было невозможно. Скульптор пользовался лишь зеркалом.
Когда встал вопрос о постаменте, художник не захотел делать «солдата на тумбе». Идея пришла, когда он обратил внимание на изображение Непорочного Сердца.
— Я подумал: эти лучи как контрафорсы, — объясняет мастер. — Это и красиво, и ветру легче сопротивляться, и опалубку мне проще высчитывать. Ксендз сначала засомневался: «Бабушки не поймут». Но я доказал.
Этот пьедестал — отдельное инженерное произведение искусства. Чтобы многотонная статуя не рухнула под порывами ветра, Марьян Станиславович прокопал холм насквозь и уложил в траншею настоящую автомобильную раму, выпрошенную на местной автобазе. Раствор готовился по строгой науке: мастер выдерживал водоцементное соотношение, добавлял пластификаторы, а песок собственноручно промывал ведрами, убирая глинистые примеси.
— Я и сейчас удивлен, что за 25 лет нигде ничего не лопнуло и не потрескалось, — говорит он. — Гарантия моя сработала.
Точная дата освящения — 1 декабря 2001 года. Зима. Позади долгие месяцы титанического труда с перерывами на подработки (чтобы прокормиться) и помощь матери в деревне. Мастер признается: «чистого времени» ушло бы месяца два, если бы не отвлекался, но судьба распорядилась иначе. К двухтысячелетию чуть опоздали, но сделали на века.
— Переживал — делится эмоциями скульптор. – А когда приехал бискуп Гродненский Александр Кашкевич и все свершилось, я запомнил вечер. Я вышел, смотрю — бабулька подошла, перекрестилась и помолилась. У меня аж слезу пробило. Думаю: «Ну вот, народ принял. Работа с удачей вышла».
Официальным признанием стало вручение благословения от самого бискупа в зале районного Дома культуры. Но главной наградой были не почести, а тихая молитва прихожанки и осознание дома: «Мама, все удалось!».
Марьян Козар признается: за эти годы он ни разу не захотел что-то исправить в своем творении. Христос-Царь остается его главной болью и гордостью. Ступеньки, спускающиеся к монументу, он проектировал по принципу свода — чтобы земля не «поехала». Все продумано до мелочей. Кроме одного — таблички.
Что бы он хотел сказать ивьевчанам, которые каждый день проходят мимо его Христа?
— Я только рад, что люди приняли это сердцем. Это не просто памятник. Я вложил туда мысль о том, что даже через печаль приходит надежда. И если вы смотрите на него, знайте — это сделано с молитвой и гарантией на века.
Будьте в курсе главных событий Ивьевщины! Новости, фото, интересные истории — всё самое важное в одном месте. Подписывайтесь: t.me/ivyenews
Егор ШЕМЕТ.
Фото Станислава ЗЕНКЕВИЧА.
