В рамках празднования 75-летия Великой Победы на здании районного центра гигиены и эпидемиологии, где размещался в годы войны Ивьевский детский сиротский дом, была торжественно открыта информационная табличка «Детям войны».
Из книги «Я родом не из детства – из войны»
Шел второй оккупационный год. Немецкое командование проводило свою доктрину о переразмещении трудовых ресурсов по оккупированным территориям. В июле 1942 года на железнодорожную станцию Гавья стали поступать товарные вагоны с эвакуированными из России. Группы переселенцев (женщин, пожилых людей и детей) доставляли в местечко Ивье и расселяли в опустевших еврейских домах, хозяев которых фашисты расстреляли 12 мая 1942 года в лесу возле деревни Стоневичи. А сироты, чьи родители погибли в военном лихолетье, находились на фронте, в партизанских отрядах или вывезены в Германию, оставались беспризорными. А значит, могли быть кражи и другие проблемы для оккупационных властей. Вероятно, по этой причине в октябре 1942 года комендант местечка приказал одной из переселенок, Анастасии БАРЫШЕВОЙ, у которой было четверо детей в возрасте от 5 месяцев до 10 лет, а также Тамаре КУНИЦКОЙ и Антонине ЕГОРОВОЙ в течение трех суток собрать детей-переселенцев, составить списки и готовить помещение под сиротский дом. Пристанищем для маленьких россиян и местных осиротевших ребят стали пустые дома на улице местечка вблизи озера. Где в окнах не было стекол — закрыли досками, жестью. С других пустующих еврейских домов туда посносили кровати, постельное белье, одежду, посуду. Многое принесли местные жители. Только на первых порах сиротскому дому выделили немного хлеба и крупы, а потом оккупационные власти бросили его на произвол судьбы. Дети голодали, убегали в поисках пищи. Антонина Егорова и Анастасия Барышева обратились к начальнику гмины Дроздовскому с просьбой улучшить питание. Помощи не получили, но им выдали письменное разрешение на сбор продуктов в окрестных деревнях. Женщины обходили их вместе с детьми. Крестьяне и сами старались помочь. Как вспоминал житель деревни Петровичи Станислав ВЕЛЕНТО, соседи приносили продукты, которые он раз в неделю отвозил в Ивье детям. Валерия ЦЕЛПАНОВА, дочь первого директора сиротского дома Антонины ЕГОРОВОЙ, оставила такие воспоминания: «Сердце щемило от боли, когда наблюдали за детьми-сиротами, которые от постоянного недоедания шатались от ветра. Мы жили с родителями и так же постоянно ощущали голод. Но наши мамы старались заработать на хлеб для семьи, а сироты были беспомощны. Мы делились с ними своими продуктами». Есть сведения и о том, что заведующий ивьевской скотобойной площадкой тайком от немцев передавал сиротскому дому что-то из мясного. Бывшей воспитательнице Марие ШИМЧЕНОК такими запомнились зимние вечера в сиротском доме: «Мальчики за длинным столом рисуют на газетной бумаге солдат в бою, самолеты, танки. Девочки, засев в уголок, на перебой рассказывают про свой дом, родных. Вспоминают эпизоды довоенной мирной жизни, раз за разом стирая рукавом слезинки на глазах».
Один из воспитанников сиротского дома Анатолий ПРЖЕВАЛЬСКИЙ попал туда зимой 1943 года. Из Слуцкого пересыльного лагеря молодежь везли товарным вагоном в Германию. На подъезде к станции Гавья умерла молодая женщина Пржевальская, с которой ехали трое ее сыновей — 6-летний Анатолий, 8-летний Валентин и 10-летний Владимир. Когда поезд приостановился, немецкие конвоиры выбросили на платформу тело женщины, высадили ее детей. Местные жители похоронили женщину, взяли к себе детей — обогрели, накормили, а затем отвезли их на санях в сиротский дом. «Я не знаю место, где похоронена мама, но всем сердцем полюбил эту землю, ее людей. Куда только ни забрасывала судьба — нигде не находил душевного покоя, только в Ивье», — такие слова Анатолия Пржевальского приведены в книге о сиротском доме «Я родом не из дества – из войны», которую в 2015 году выпустили ивьевские библиотекари. Он считал родными людьми семью Домбровских, а также навсегда запомнил, как душевно и сердечно относился к православным детям местный ксендз Ильдефонс Бобич — приглашал к себе, угощал обедом и передавал продукты для детского дома. А еще дал совет, которому Анатолий Пржевальский старался следовать всю жизнь: «Если хочешь получить радость, то сначала подари ее ближнему».
У библиотекаря Татьяны ДЕРЕГА есть папка, в которой собраны документы и фотографии по истории Ивьевского сиротского дома. Здесь автобиография ее бабушки, первого директора сиротского дома Антонины Егоровой, записи, которые она делала во время войны о том, как организовывался сиротский дом, какое было здание, какая кухня, кто там работал, как налаживался быт. Она рассказывает, как ходили по деревням в поисках продуктов, вели приусадебное хозяйство, прятали детей в подвале во время бомбежки немецкой авиации в июле 1944-го … Часть этих материалов опубликовали в книге, посвященной сиротскому дому.
В номере районной газеты «Луч» (первое название районной газеты) от 6 июня 1945 года, где шла речь о делах и проблемах этого учреждения.
После войны Ивьевский сиротский дом получил статус специального — с улучшенным по сравнению с другими детдомами обеспечением. Как зафиксировано в паспорте этого учреждения за 1949 год, там находились 117 воспитанников, штат сотрудников состоял из 30 человек. В распоряжении спецдетдома имелось 19,8 гектара пахотной земли, большой сад, плуги, бороны, окучники, конная молотилка, веялка, соломорезка, фурманка, бричка, сани. Из живности — 4 лошади, 3 дойные коровы, 9 свиней и 10 кроликов. Воспитанники занимались в танцевальном, хоровом, физкультурном, драматическом, литературном, портняжном, столярном и рукодельном кружках. Библиотечный фонд составлял 1423 экземпляра книг, в детдоме был музей.
Валентина ЧЕРНОВА, воспитанница Ивьевского детского дома в 1948-1954 годах с большой теплотой вспоминает это время. И, кстати, поддерживает контакты с подругами детства: Яниной ЯНКОВСКОЙ из Луганска (несмотря на происходящее там, на преклонный возраст, она приезжала в Ивье на презентацию книги «Я родом не из детства — из войны»). Послала книгу другим воспитанницам: Галине СВИРИДОВОЙ в Полоцк и Вере ВАРЕНИК в Минск.
