На желание рассказать об истории полевой почты меня подвигли письма начала 20 века, увиденные на выставке «Первая мировая война», которая действует в эти дни в районной детской библиотеке. Большинство экспонатов этой выставки — достояние Ивана Мечиславовича Буйко, плод его тридцатилетнего поискового труда.
Полевая почта — это что-то совершенно невообразимое в истории нашей страны, в судьбах людей: тех, кто воевал, и тех, кто ждал солдат с фронтов. Эти треугольнички времен Великой Отечественной войны и серьезные конверты с полей сражений Первой мировой, которые хранились за иконами, в самых укромных местах. Которые перечитывались и родными, и соседями. Как же их ждали, как они помогали жить и на войне, и в тылу!
Среди дыма и пороха, крови и смерти, по пыльным дорога, под пулями и обстрелами спешили те, кто нес в окопы весточки из дома, от родных и близких, а затем — обратно…
ИЗ ИСТОРИИ
В допетровское время скорая корреспонденция в армию никакого особого названия не имела. В конце XVII — начале XVIII века стали говорить о «почте в полки» — это именование просуществовало лет 20, после чего безвозвратно исчезло, уступив место новому. В документах 1712 года впервые появляется словосочетание «полевая почта». Разница меж былой «почтой в полки» и новой, «полевой», оказалась весьма существенной. Тогда как линии первой прокладывались в направлении движения войск, на них устраивались ямы с ямщиками и гонщиками, корреспонденция шла от стана до стана, а коней и корма для новых станций обеспечивало местное население, полевая почта пользовалась только армейскими резервами. Почтальон (или курьер) вез корреспонденцию бессменно, меняя на промежуточных станциях лишь лошадей. Очень скоро стало очевидным, что прежняя «почта в полки», при которой в сжатые сроки прокладывались или реорганизовывались старые линии, нерентабельна. Она устраивалась, по большей части, силами самой армии, что отвлекало от боевых действий много солдат. Временные военные линии обслуживали не менее шести тысяч всадников. Коренная перестройка устарелого вида почты начинается с 1711 года. Солдаты заменяются ямщиками, и временные, для военных нужд устроенные почты становятся постоянно действующими гражданскими учреждениями. В крупных военных соединениях создаются свои полевые почтовые отделения. В каждом из них — почтмейстер (который ведал приемом и отпуском корреспонденции), два писаря (эти ее регистрировали).
Военно-полевая почта оказалось важной не только для нужд действующей армии, но и для поддержания духа солдат.
На Первую мировую войну в российскую армию было мобилизовано около 16 миллионов человек, и если в начале войны на западных границах России действовало восемь армий, то в 1915-м на линии фронта развернулось уже 12 армий — поток корреспонденции в обоих направлениях неуклонно рос.
Стоит заметить, что вся корреспонденция пересылалась бесплатно. На письмах ставились особые пометки — различные воинские печати частей, рот, дружин, военных школ, госпиталей или печати с текстом «из действующей армии». Нашли применение и новые виды связи — телеграф, телефон, радио. В 1914-1917 годах, наряду с военно-полевой почтой, по стране ходили и специальные почтовые вагоны, которыми ведало Главное управление почт и телеграфов. Такие вагоны циркулировали между Петроградом и Москвой и Главными полевыми почтовыми конторами, а также между столицами и тыловыми конторами империи. Скорость их движения была очень разной: от Москвы до Хабаровска письмо шло 15 суток (здесь не было фронтовых опасностей, а дороги оказались худо-бедно налажены); но в тыловые районы, удаленные от железных дорог, корреспонденция могла добираться месяцами. И в Главных полевых почтовых конторах, и в тех, что располагались при штабах армий и фронтов, письма обрабатывали с особой тщательностью: еще в августе 1914 года вступило в действие новое Положение о полевых почтовых учреждениях — предусматривалось создание этапных почтово-телеграфных учреждений, которые просуществовали до 1917 года.
На выставке в детской библиотеке большинство экспонатов относятся к действиям кайзеровской армии на территории Ивьевщины. Это личные вещи, предметы вооружения и т.д. Оно и понятно. Шла позиционная война. Здесь стояли немцы несколько лет.
Но есть и отдельные вещи, относящиеся к российской армии того времени. И среди них, конечно же, фотографии и письма. Есть одна фотография известного человека, которую принесла заведующая детской библиотекой, главный помощник И. Буйко в оформлении выставки Таисия Ивановна Грикень. Это изображение фельдфебеля 1886 года рождения Андрея Петровича Сокола, старшего брата дедушки Таисии Ивановны, который погиб на Украине.
Остальные фотографии, письма, бумаги — это вещи, спасенные Иваном Мечиславовичем из старых оставленных домов, из старого хлама на местах разобранных строений.
Еще раз подумалось: какое же это счастье, что есть люди, которые не пройдут мимо уголка фотографии, торчащего из строительного мусора или хлама, люди, которые душой чувствуют, что там, на старых чердаках и в старых сундуках — наша история, отголосок далекого времени…
… Пять писем жителя деревни Уртишки Яна Дедуля были найдены таким же образом. Российский солдат Первой мировой войны — крестьянин, оторванный от земли, от родных мест и своей семьи. Непонятен его возраст, непонятно, были ли у него дети и жена, потому что он обращаетсмя в своих письмах обобщенно — к родным.
Специальная бумага для писем хорошо сохранилась, на ней видны надписи о владельцах печатных и бумажных мануфактур: » Издание Г. Берникеръ и Г. Сынай Вильна», «Московская галантерейная торговля. Л. Ошмяна, Вильна. Дисненский пер. домъ Друскина», «Издание З. Резника. Варшава». Почтовая бумага с незателивыми стихами на военную и патриотическую тему, с изображениями рядовых солдат и унтер-офицеров, а также тех, кто прибыл на службу и кто увольняется в запас. На рисунках четко видна военная форма и одежда, в которой крестьяне прибыли в действующую армию.
Письма писаны чернилами на польском языке, красивым почерком. Понятны все слова и буквы.
Вот они, слова, написанные 100 лет назад:
«2. 12. 1914 г.
Дарагія родныя!
Спяшаюся паведаміць, што я жывы і здаровы. А зараз жадаю дазнацца пра ваша здароўе. Я турбуюся, не ведаю, што робіцца ў хаце, бо пакінуў хворымі брата і швагра.
Прашу, дарагія родныя, пішыце мне часцей, не забывайце. Пасылайце лісты без марак. Толькі адрас пішыце правільна.
Паведамляю, што мы з Варшавы нікуды не выязджаем. Учора сюды прыбылі новыя нашы войскі. Кажуць, з турэцкай вайны.
Надоэчы, напэўна, будзе страшны бой пад Кракавам. Калі Бог дапаможа нам узяць гэты горад, то вайна, можа быць, скончыцца хутка. Аўстрыя жадае здаць Кракаў добраахвотна. Не ведаю, ці зможа перашкодзіць гэтаму Нямеччына.
У чацвер нашы паранілі сына германскага імператара і ўзялі яго ў палон. А сам імператар Вільгельм, кажуць, хворы.
Паведамляю таксама, што наш цар паступіў у дзеючую армію.
У Варшаве ўсё вельмі дорага: хлеб, цукар, чай, тытунь, мыла…Скажам, усё напалову даражэй, чым у Іўі.
Прашу, пішыце, якія навіны хатнія. Зараз пачалі хварэць людзі. Паведаміце, дзе знаходзіцца зараз Нікадзім Дзядуль, дзе Фэлік Бутурля?
Нізкі паклон вам, дарагія мае. Жадаю добрага здароўя, чакаю вясёлай і шчаслівай сустрэчы.
Кахаючы вас усіх, Ян Дзядуль.»
«9 мая 1915 года.
Дарагія родныя!
Спяшаюся паведаміць, што я жывы і здаровы. Дай, Бог, каб было так і далей. У красавіку атрымаў ад вас 5 рублёў і пасылку. У ёй знайшоў дзве кашулі, 5 каўбас, кавалак сала, адзін сыр, дзве вязанкі абаранкаў і 5 пачкаў папярос, за што вам вельмі ўдзячны.
Цяпер нам патрабуецца менш грошай, чым раней. Жывем мы ў мястэчку Ружанов Ломжынскай губерніі. Тут усё танней.
Хлеба нам даюць па 2,5 фунта штодня, цукру — 4 фунты ў месяц. Грошай 75 капеек у месяц. Акрамя таго, яшчэ 45 капеек штомесяц выплачваюць на тытунь.
На Вялікдзень споўніўся месяц, як я вярнуўся са шпіталя. Лісты ад вас за 28 студзеня і 2 лютага атрымаў.
Пішаце, што не атрымліваеце жалаванні, то я, калі Бог дасць, вярнуся і разбяруся з гэтым. А то ў вас у воласці, напэўна, што хочуць, тое і робяць.
Што быдла забіраюць — не дзіўна. Бо войска ў большасці жыве без мяса.
З-за слабога здароўя мяне не адпраўляюць на цяжкія работы. Хаджу толькі ў варту.
На гэтым усё. З вамі Бог.
Ян Дзядуль.»
… Эти письма были найдены, когда новые хозяева купленного дома в Уртишках выбрасывали старые вещи. Неизвестно, вернулся ли Ян Дедуль с полей той великой и страшной войны, дождались ли его родные. В одном из писем он пишет о приближающейся страшной баталии и просит молиться за него и всех солдат, чтобы Бог помог им осилить страшного врага… Неизвестно. Но известно, что пока жили люди из той семьи, куда спешила полевая почта, они хранили эти весточки из окопов, эту память о том, кто так их любил.
Память эта не умерла вместе с ними только благодаря Ивану Мечиславовичу Буйко, хранителю нашей с вами истории.
В. ГУЛИДОВА.
Фото С. ЗЕНКЕВИЧА.
