Совсем скоро мы будем отмечать 75-летие Победы советского народа в Великой Отечественной войне. Великая Победа складывалась из эпизодов жизни солдат, партизан и подпольщиков, работников тыла. Каждый прожитый ими день жутких военных лет — уже подвиг.
На страницах газеты мы предлагаем вам, уважаемые читатели, воспоминания командиров, комиссаров, партизан партизанских отрядов и бригад, которые действовали на территории Ивьевского района. К сожалению, этих людей уже нет в живых, а многих — очень давно. Но ценно то, что их память о тех тяжелых и героических временах бережно сохранена краеведом, учителем истории Жемыславльского д/с-БШ Олегом Иглицким.
Так был разгромлен батальон эсесовцев
Анатолий Григорьевич Морозов, командир партизанский бригады особого назначения «Неуловимые», базировавшейся с декабря 1943 года в Налибокской пуще с центром в деревнях Бакшты и Заберезь, полковник в отставке:
-В конце августа 1943 года нашей бригадой, действовавшей тогда в Полоцком районе, был получен приказ перебазироваться на запад и развернуть диверсионно-подрывную работу в направлениях Минск — Барановичи — Брест, Минск — Лида — Гродно, Минск — Молодечно — Вильнюс.
30 сентября около 600 человек двинулись на запад. К середине декабря мы пришли в заданный район. Бригада сразу же установила связь с Барановичским подпольным обкомом партии. В лесной землянке состоялась наша встреча с секретарем обкома В. Е. Чернышевым и уполномоченными Центрального штаба партизанского движения Ф. А. Сургановым и другими подпольщиками.
Нашей новой базой стал район Налибокской пущи с центром в деревнях Бакшты и Заберезь. Мы сразу же приступили к разведывательно-диверсионной деятельности, что очень обеспокоило гитлеровцев. Чтобы выбить нас из Бакшт и Заберези, немецкое командование решило направить полк СС.
14 марта 1944 года в Юратишки прибыл первый его батальон из 600 солдат. Но мы зря времени не теряли: активизировали разведку, сумели внедриться во вражеский батальон и провести там агитационную работу. В результате два десятка немецких солдат и офицеров перешли на сторону партизан. Они сообщали данные о составе гарнизона, его вооружении, системе обороны и охраны, а также о намеченных на ближайшее время карательных операциях.
Мы решили упредить эсесовцев внезапной атакой, несмотря на то, что силы были неравные. Немецкий гарнизон не только превосходил нас численно, но и имел дзоты и траншеи, часть его казарм была обнесена проволочным заграждением.
У нас же перед этим два свободных отряда и несколько диверсионных групп ушли на задания, и для участия в операции мы могли выделить всего 410 человек. Из них 167 бойцов и командиров были включены в засады и группы прикрытия для отражения неизбежных атак соседних немецких гарнизонов. В округе стояло таких шесть: на станции Юратишки и в деревнях Савичи, Бежемцы, Викшняны и Лаздуны — каждый силой одной роты, а в местечке Ивье — более 6 тысяч человек.
Атаку решено было начать 2 апреля на 5 часов 30 минут, за полчаса до подъема, когда фашистская солдатня еще спала глубоким сном.
Совершив намеченной ночью 22-километровый марш, наши штурмовые группы сходу ворвались в расположение противника. В окна казарм, штабов полка и батальона полетели гранаты. Часть эсесовцев бросилась убегать, другие стали сдаваться в плен. Засевшая в кирпичном доме, обнесенном траншеями и проволочными заграждениями, жандармская рота открыла отчаянную пальбу. Горячие схватки пошли в траншеях…
Прошло часа полтора. Стрельба в местечке постепенно стала стихать. Но усилился огонь минометов. И я подал сигнал прекратить бой и отойти на базу. Там мы штурмовали и громили гарнизон, в два с половиной раза превосходивший нас численно. Более 100 гитлеровцев было уничтожено, 112 солдат и офицеров взято в плен. Никогда не забуду слез радости и ликования жителей деревень, через которые вели пленных фашистов.
В бой ушли одни девушки…
Комиссар партизанского отряда «Балтиец» Иван Кириллович Пеньковский:
— В погожий весенний денек мы сидели с командиром нашего партизанского отряда «Балтиец» Иваном Александровичем Пролыгиным на бревне возле землянки и обсуждали план боевых действий на ближайшее время. К нам тихонько подошла Анна Денищик и сказала:
— Знаете ли вы, товарищи мужчины, что скоро будет 8 Марта — Международный женский день. Как мы будем его праздновать?
— Нарвем вам лесных цветов и поздравим, — улыбнулся Иван Александрович. — И, вообще, мужской пол отдаст в этот день вам предпочтение.
— Да я не о том, Иван Александрович! — ответила партизанка. — Намекаю вам на то, чтобы дали нам, женщинам, разрешение подорвать в честь праздника вражеский эшелон.
— Знаешь, Аннушка, — сказал командир, — дело это нелегкое, ответственное. Один я вас посылать на диверсию не собираюсь. Посоветуюсь с комиссаром.
Аннушка посмотрела на меня.
— Хорошо, Гануся, — сказал я по-украински, — думаю, что дадим возможность девчатам отличиться.
Она побежала к подругам и воскликнула тонким певучим голосом: «Будет дело, бабоньки, только они обдумают, как лучше это сделать».
На следующий день вижу: начальник разведки Александр Козлов собрал всех девушек, желающих идти на диверсию. Вместе с партизаном Петром Муратовым принялись они обучать девчат подрывному делу. Рассказали об устройстве мины, практиковали, как нужно производить взрыв. Эти же самые навыки они отрабатывали на второй и третий день.
Когда девушки были обучены минерному делу, я проверил их готовность к боевой операции и убедился, что партизанки назубок усвоили устройство мины, хорошо знают технику безопасности при обращении с ней.
В тот же день, когда стемнело, группа «диверсанток» во главе с Анной Денищик ушла на задание. В нее входили партизанки Зина, цыганка Маруся и девушка с фамилией Бардашевич, которая вместе с матерью работала в лагере отряда на кухне. Это были совсем юные девушки. Старшей — Анне Денищик — было в то время двадцать лет, самой младшей из них — Бардашевич — шестнадцать.
Под покровом темноты партизанки подошли к железной дороге. Вокруг шумел лес, укрывая девушек от врагов. Убедившись, что засады нет, они тихо подползли к рельсам. Напряжены были нервы девушек, когда они закладывали взрывчатку, а еще более тревожно длились минуты ожидания поезда. И вот он показался. Аня напрягла все силы, и когда поезд подошел ближе, она дернула шнур.
В отряде с нетерпением ждали юных подрывников, беспокоились за них. И сколько радости было на глазах у всех, когда девушки вернулись в отряд и доложили командиру, что боевое задание в честь 8 Марта успешно выполнено. Под откос пущен вражеский эшелон с живой силой и техникой.
Помощь местных жителейбыла бесценна
Командир взвода разведки отряда «Балтиец» партизанской бригады имени Кирова Анатолия Федоровича Швед:
— В отряде «Балтиец» партизанской бригады имени Кирова, который воевал в глубоком тылу у фашистов на Ивьевщине, я занимал должность командира взвода разведки. Просматривая свой дневник после войны, я не смог всего разобрать, так как названия были зашифрованы и изменены. Но главное осталось: я вспомнил многих людей, которые помогали бороться нам с гитлеровскими захватчиками. Они жили в Ивье и на станции Гавья, в Лиде, Любче, Новогрудке, Верескове, в разных деревнях. Некоторые патриоты по заданию отряда служили в немецкой полиции.
Здорово помогал в те трудные времена житель д. Дямонты Климашевский. Имени этого человека, к сожалению, не помню. Во время войны Климашевский был солтысом. Он присутствовал на различных совещаниях у немцев и обо всех их намерениях сообщал командованию отряда. Помогал Климашевский нам деньгами и продовольствием. Зять его, Вася, тоже не стоял в стороне от борьбы. По заданию разведки он добывал ценные сведения в Ивьевском гарнизоне. При выполнении одного из заданий Вася был схвачен немцами и после долгих пыток отправлен на каторгу в Германию.
Активно помогала отряду одна семья из деревни Шептуны. Если входить в эту деревню со стороны Лукашино, то она жила по левой стороне в середине деревни. Хозяин дома и его старшая дочь добывали нам очень много ценных сведений о наличии живой силы и техники врага в Ивье, Лиде, на станции Гавья. За связь с партизанами семья была расстреляна белополяками.
У связных в деревне Шептуны был Володя. До войны он работал лесником и жил на хуторе. Дом его стоял на большой поляне с правой стороны от дороги из Морино в Дямонты. Расположение хутора позволяло держать под наблюдением всякое движение по дороге. Володя выслеживал идущих мимо хутора немцев или белополяков и сообщал нам в отряд.
В д. Шептуны жил еще один человек, который помогал партизанам. Это был Александр Пендо. Я и мои разведчики часто заходили в его дом. Нас гостеприимно встречали его жена Клара и дочь Мария. Каждый раз делились последним куском хлеба. Клару мы ласково называли мамашей, ведь она, словно у своих сыновей, расспрашивала, все ли мы живы-здоровы, как воюем и т. д. Мы признавались, что сутками не раздевались, не меняли белье. И тогда «мамаша» приказывала мужу носить воду, дочке — греть ее. Так мы умывались и одевались во все чистое, что было большим счастьем в то время.
К печати подготовила
И. БУТУРЛЯ.
Продолжение следует.
