Учреждение "Редакция газеты "Iўеўскі край"

 


На холсте ее жизни - и радость, и боль

Мы помним / Вторник, 19 мая 2015 16:51 / Прочитано: 3391

 

… Прошлое складывается из маленьких кусочков, как мозаика. Эти кусочки с виду совсем незначительны, но когда ты оборачиваешься назад, пусть даже через какой-то год, ты понимаешь, что позади картина, пазл, а маленькие и незначительные отрывки ценны и сегодня, и тогда, когда еще были реальностью. Просто мы так стремимся вперед, в большую и светлую жизнь, что порой не сразу оцениваем и понимаем все, что было, все, чем жили и дышали, чем заполняли свои дни и ночи. А когда позади целых 90 лет, складывается огромное, монументальное полотно. И ясный ум героини моей публикации позволяет одинокими днями и вечерами рассмотреть, по-новому оценить или и дальше одобрить или возмутиться каждым мазком, каждым нюансом цвета или видения этой живописной картины.Картина действительно рисуется достойная, и писалась она не одним поколением рода этой интеллигентной, умной, красивой, удивительной женщины, ветерана Великой Отечественной войны Ольги Максимовны Вашкевич.

Начнем с того, что в Первую мировую войну 1812 года в деревне Барово на краю Налибокской пущи остался раненый французский солдат Шиторле. Народ был сердобольным - выходили, вылечили. Не дали умереть с голоду. Может где-нибудь в Шампани, Гаскони, Нормандии или другой французской провинции плакали о нем, пропавшем в том российском походе Наполеона. И никогда во Франции не суждено было узнать, что он живет в белорусской деревне, помогает крестьянам в их трудах, а те его подкармливают, чем Бог пошлет.

…Деревня на краю Налибокской пущи. Звери чуть ли не по улицам ее ходят, потому и охотники высокопоставленные жаловали сюда не раз. Вот и пожаловал как-то сам губернатор виленский. Загнали дичь, устроили гулянье. А когда вовсю разгулялись господа, захотелось особого увеселения. Вот и собрали солдаты губернатора крестьян на лужку да и объявили волю его. Дескать, того, кто согласится принять 50 роз по голой спине, щедро одарит виленский чиновник - пожалует 50 гектаров земли.
Баровчане скромно потупили головы - после такого "угощенья" те гектары могут и не понадобиться, а француз, которому терять было нечего, вышел вперед добровольцем…
И опять крестьяне - баровчане отхаживали его, как и после войны. Долго он не приходил в себя. Но опять выжил. А из Вильно новостей никаких не было. Уже стали забывать о той жуткой порке француза, как из столицы губернии прибыл нарочный и привез грамоту, жаловавшую солдату Шиторле 50 гектаров земли в Налибокской пуще, там, где Неман сердечно принимает в свои объятья воды реки Березина.
… Еще в конце 60-х около хутора Метище (родового гнезда всех последующих поколений Шиторле) можно было увидеть малину, которая росла рядами. И была не только алого, но и белого цвета. Это были остатки удивительного сада, тенистых ягодных и плодовых аллей живописного хутора рачительного хозяина.
Он в лесу освоил свои 50 гектаров. Там был построен огромный дом. Там были поля и сенокосы, большой сад, там был лес. Это был маленький лесной рай.
История сохранила имена двух сыновей хозяина Метищ - Габриэля и Якуба. Сын Габриэля Александр Шиторля (французскую фамилию ассимилировали под местное звучание) был отцом матери Ольги Максимовны, правнучки того бедового француза…
Хутор был богатым. Дети учились грамоте, языкам, манерам.


В 1910 году одна из дочерей уехала встречать Рождество к дяде-офицеру в Вильнюс. На балу в офицерском собрании юную красавицу-хуторянку заметил царский офицер Максим Спиридонов. Так встретились и быстро поженились родители Ольги Максимовны.
С 1914 по 1918 год Максим Спиридонов воевал в Первой мировой войне. Кадровый офицер, он знал цену славы, доблести, солдатского долга. Потому не принял Брест-Литовского мира, воспринял его, как предательство Отечества и его защитников и ушел из армии, не воюя больше "ни за белых, ни за красных, ни за зеленых", как сам потом высказывался… Новых ориентиров в патриотизме и солдатском долге он не принял… И уехал в Новгородскую губернию, куда на родину к родителям с началом войны отвез жену с детьми…
После революции, в 1918 году они купили дом в Витебске и уехали из России. Первые двое детей умерли. Сына и дочь, родившуюся в 1925 году (Ольгу Максимовну) они растили в строгости, в любви, в заботе. Растили разумными, интеллигентными людьми, коими были и сами, как бы подтверждая высказывание одного из мудрецов: "Драгоценность, упавшая в грязь, остается драгоценностью. Пыль, поднявшаяся до небес, так и остается пылью".
Их учили не быть пылью. Их предупреждали, что в жизни они получат много душевных ран, но это единственный способ для всех прожить свою жизнь.
Правда, Оля Спиридонова, окончившая до войны 7 классов белорусской железнодорожной и восьмой класс русской школы, не предполагала, что душевных ран может быть так много…
Отец в Витебске работал экспедитором Белпищеторга. Мать нигде не работала никогда. Жене царского офицера, да и вообще всякой жене разумного мужа (по понятиям отца) работать было зазорно, как и носить короткие стрижки. Потому и ходила мама с шикарными прическами, а голубоглазая красавица Олечка с красивыми пушистыми косами…
20 ноября 1941 года она с мамой и братом отправились в далекий путь, пробовали бежать от очередной войны. Такой выход от голода и холода предложил им знакомый нотариус. Оказывается, мать имела право уйти с детьми на родину. Мужчин не отпускали. Но тот же юрист пообещала помочь отцу переехать по месту жительства семьи. Этого не случилось, но в те дни они в это свято верили. И ушли пешком из Витебска в…Метище на берегу Немана.
Две недели тяжелого, холодного перехода. Как вспоминает Ольга Максимовна, на ночь они просились в дома к людям. И те пускали. Еще свято действовали христианские правила: "Навести больного, помоги вдове и сироте, обогрей и накорми путника". Кормить садили с собой за стол, укладывали спать на печи, чтобы согреться могли…
5 декабря они пришли в семью дяди в Метище. Там не бедствовали, потому могли помочь и с кровом, и с едой. Большой дом, обставленный отнюдь не по-крестьянски, еще долго хранивший уклад жизни богатой семьи с французскими корнями. Но когда дядю забрали на несколько месяцев в немецкий обоз, его жена выгнала непрошенных гостей, посчитав их нахлебниками. Они скитались по чужим людям несколько месяцев. Затем дядя вернулся и вернул их в Метище.
…В 1942 году, чтобы избавиться от лишнего "рта", ее даже попробовали отдать замуж на Делятичские хутора, которые тянулись на 9 километров. Жених и его родители, не обращая внимания на почти малолетний возраст невесты (17 лет) и ее городское происхождение, были готовы взять ее в свой дом. Красивая, молодая, а работать будет - куда ей, приживалке у дяди, деваться. Она и сама понимала, что некуда. Но надо же такому случиться, что пришли в день смотрин в дом ее жениха партизаны - настоящие, не бандиты, которыми до 1942 года кишели леса. Разговорились, посмеялись они над незадачливой невестой. А один, командир отделения Яша Хорошаев, и вовсе глаз не сводил. И она вдруг заявила, что замуж не пойдет. А выгонят из хутора, к партизанам уйдет, найдет пристанище. Ведь живут же они в лесу. Как ни странно, ее не заставляли.


А партизаны зачастили в Метище. И поначалу это было вовсе не из-за любви храброго бойца Хорошаева. Они рассказали, что в окрестных населенных пунктах создается подпольная организация из комсомольцев, которые перебрались к родным из Минска и других городов. В одном из домов деревни Лотевка вступила в ряды ЛКСМБ и Оля Спиридонова.
В 1942-44 годах действовал подпольный Юратишковский РК ЛКСМБ, членом которого была и она.
Осенью 1942 года комсомольско-молодежное подполье возглавили местные комсомольцы и те ребята, которые приехали из городов: Леонид Хитро, Константин Поболь, Анастасия Бараненкова и другие. Работали в контакте с командованием партизанских отрядов бригады имени Сталина.
Подпольщики проживали в населенных пунктах, прилегающих к Налибокской пуще Юратишковского, Ивьевского и Любчанского районов и считались партизанами бригады имени Сталина.
Ходили в разведку в немецкие гарнизоны, которые дислоцировались в Ивье, Юратишках, Любче, Лугомовичах, собирали сведения о численности людей и техники врага. Была очень хорошей конспирация. Больше пяти человек из организации не знал никто из ее членов.
Печатали листовки на обычной пишущей машинке. Она была с латинским шрифтом. А Оля знала его. Так и печатала русские слова латинскими буквами. Но население района, только что ставшего частью Советского Союза, знало польский язык. Соответственно и латиницу. Поэтому читали свободно…
В 18 лет она стала женой самого храброго и самого любимого партизана Якова Хорошаева. Родился первенец, затем еще один ребенок. И еще один… Правда, в живых остался один- единственный, 1947 года рождения… К тому времени стала она матерью-одиночкой. Жизнь продолжала оставлять на душе кровоподтеки.
Случилась нелепая история, одна из тех самых душевных ран. Они уехали в 1946 году на родину мужа, потомственного донского казака Хорошаева в город Шахты, хутор Власова Аюта Ростовской области. Удивительные по красоте места с красивыми гордыми людьми. Но свекровь восстала против молодой невестки: " Не хватало в нашем доме только ляхов". Не была ведь полькой невестка, но приехала из Западной Беларуси. Ну, а "ляхи" у казаков еще со времен Тараса Бульбы не в почете…
В 1946 году выдалась засуха, был голод. И Ольга Максимовна с детьми собралась домой. Мужа не отпустили с работы. Но они надеялись чуть попозже соединиться… Он так и не приехал. Уже в конце 60-х, встретившись с ним во время ее экскурсионной поездки по Волго-Донскому бассейну, она узнала, что перед мужем с чемоданом, который собрался к ней и оставшемуся на тот момент единственному сыну, на пороге дома легла свекровь и пообещала, что в живых не останется, если он уедет. Муж выбрал мать. Привел в дом истинную казачку. Жизни не получилось. А мать перед смертью просила увидеть Олю и попросить прошения…
Как много у нас моментов, за которые так хочется попросить прощения. Правда, порой уже нет тех людей, которых мы так или иначе обидели, как и нет тех, от которых мы бы хотели услышать слова с просьбой простить…
Они хотели вновь жить вместе, когда молодость уже ушла, а старость еще была далеко. Не понял этого желания уже женатый сын, не знавший с детства, с рождения отца. И не простивший этого ему. Слишком явным был выбор - она осталась одна, не променяв сына на бывшего мужа. Дети судят строже. И, быть может, справедливее. Через восемь лет Якова Хорошаева не стало. Ему было 57 лет
В промежутке между их расставанием и встречей через 20 лет она была замужем. Детей не было. И это замужество было еще одной из тех обещанных жизнью душевных ран. Потому и вспоминать о нем ей тяжело. Через 16 лет замужества мужа не стало.
Она работала много и ответственно. Сначала это было лесное хозяйство района. Почти в сорок лет поступила в Белорусский институт народного хозяйства на планово-экономический факультет, закончила его. Работала в райфинотделе, главным бухгалтером райбольницы, семь лет в РСУ. Оттуда и ушла на пенсию. Но сидеть дома не смогла. Работала библиотекарем школы-интерната, затем сторожем в Сельэнерго, а затем - швеей Барановичского комбината надомного труда. Окончательно распрощалась с работой в 2002 году, в 77 лет… И вот отдыхает последние 13 лет.

 

…Много синяков и кровоподтеков на душе этого человека, много трудностей, непонимания, но она прожила свою жизнь и продолжает жить. Говорит, что самой не верится, что празднует 90-летний юбилей. Когда-то сильно болела и просила Бога хотя бы лет десять жизни, чтобы сыночка на ноги поставить. Бог услышал ее, позволил жить долго, чтобы и сына вырастить, и троих внуков дождаться, пятерых правнуков. Один правнук, офицер из Владикавказа (Северная Осетия) уже женат. Жизнь продолжается.
Сын, бывший директор Ошмянского торфобрикетного завода Михаил Яковлевич Хорошаев, подарил ей такую большую семью. Раньше они приезжали все вместе. Теперь по отдельности. Их очень много. И не хочется утомлять бабушку.
В доме Ольги Максимовны много фотографий и портретов. По ним можно проследить историю рода. С ними ей теплее и комфортнее. Нет, мать и бабушку не забыли. Звали жить вместе, после перенесенного инфаркта какое-то время она жила у сына, но, как и все пожилые люди, не может расстаться с родными стенами, не хочет стать для кого-то обузой.
"Хорошие друзья, хорошие книги и спящая совесть - вот идеальная жизнь”, - сказал Марк Твен. Все это у нее есть. Всю жизнь читала очень много. Теперь тоже читает. Совесть всегда была чиста. И друзья всегда были. И теперь есть. Ныне самым главным сердечным другом, незаменимым помощником, истинным ангелом - хранителем стала социальный работник Кристина Вацлавовна Шимко.
Не забывают о заслуженном человеке районные власти, общественность, молодежь, посещают и представители ветеранской организации. Вот и в 90-й день ее рождения в доме было много людей, которые пришли, чтобы сказать ей самые лучшие и теплые слова, поблагодарить за бой и труд, пожелать здоровья. К этим пожеланиям присоединяемся и мы - сотрудники редакции газеты "Іўеўскі край".

В. ГУЛИДОВА.
Фото С. ЗЕНКЕВИЧА.

Читайте ещё:



Оставить комментарий

Ваше имя
Ваше сообщение
 
 
 
 
 
 
 

 

 

  • Популярное
  • Коммент.

Способы оплаты

Наши соцсети

PDF-рассылка

Уважаемые читатели газеты «Іўеўскі край»!

Вы можете подписаться на электронную версию нашей газеты, представленную в PDF-формате. Газета будет высылаться на указанный вами адрес электронной почты  по вторникам и пятницам накануне выхода в печать. Подписаться можно, начиная с любой даты. Будьте первыми в курсе свежих новостей Ивьевщины!

СТОИМОСТЬ ЭЛЕКТРОННОЙ ПОДПИСКИ:

– на месяц – 3 руб.;
– на три месяца – 9 руб.; 
– на шесть месяцев – 18 руб.

Подробнее

Наши контакты

р/с № BY47BAPB30152768600140000000

ОАО "Белагропромбанк", г.Минск.
 Код BAPBBY2X,

УНН 500051130.

E-mail: pressa.ik@gmail.com

Тел/факс: (01595) 2-23-92

Наш адрес:
231337, Гродненская обл., г. Ивье,
ул. 1 Мая, 18

Ссылки


Ивьевский районный исполнительный комитет

 

 

Please publish modules in offcanvas position.