Актуальное

Саммит АТЭС в Шэньчжэне: как страны Тихоокеанского региона ищут общий язык в условиях глобальной конкуренции 

Фото Синьхуа

Китай 18 и 19 ноября принял саммит Азиатско-Тихоокеанского экономического сотрудничества (АТЭС). Лидеры 21 экономики региона собрались не только для политических встреч, но и обсудить будущее торговли. На долю участников АТЭС приходится более 60% мирового ВВП и почти половина мировой торговли. Это огромный рынок, где страны тесно связаны торговлей, совместным производством и технологиями. Но сегодня эти связи все чаще дают сбой: страны вводят новые пошлины, ограничивают поставки технологий, борются за рынки и стараются защитить собственные интересы. Все это идет вразрез с идеей открытой торговли. На этом фоне Китай предложил участникам саммита формулу «открытость, инновации, сотрудничество». Звучит почти как лозунг. Но за этими словами стоит вполне конкретный вопрос: смогут ли страны сохранить тесные экономические связи в условиях, когда торговля, технологии и цепочки поставок все чаще становятся частью геополитического соперничества? Главные итоги саммита АТЭС — в обзоре БЕЛТА.

Что такое АТЭС

Азиатско-Тихоокеанское экономическое сотрудничество (АТЭС) — форум, объединяющий 21 экономику Азиатско-Тихоокеанского региона, в том числе США, Китай, Россию, Японию, Республику Корея, Австралию и Канаду.

Он был создан в 1989 году для развития экономических связей, упрощения торговли и инвестиций, а также укрепления сотрудничества между участниками. При этом АТЭС не является международной организацией с наднациональными полномочиями: его решения принимаются на основе консенсуса и носят добровольный характер.

Иными словами, форум не может обязать страны выполнять договоренности, но дает им площадку для согласования интересов и поиска общих решений.

Не разойтись по разным берегам

Ноябрьский саммит АТЭС прошел в Шэньчжэне, и выбор на него пал не случайно. Организаторы увидели в этом свой символизм: еще несколько десятилетий назад Шэньчжэнь был небольшим городом на юге Китая, а сегодня превратился в один из крупнейших технологических и промышленных центров страны. Здесь расположены штаб-квартиры и производства ведущих китайских компаний, развиваются электроника, телекоммуникации, искусственный интеллект и новые отрасли промышленности. Для Пекина это подходящая площадка, чтобы продемонстрировать собственное представление о будущем экономики.

Председатель КНР Си Цзиньпин призвал участников саммита укреплять открытость и интеграцию, развивать инновации и не допускать разрыва региональных экономических связей. «Участники АТЭС подобны пассажирам одного корабля. Чтобы плыть через волны Тихого океана, мы должны объединиться и заботиться друг о друге», — заявил китайский лидер.

Метафора звучит особенно актуально, если вспомнить, что происходит в мировой торговле. США и Китай продолжают конкурировать за технологическое лидерство, спорят о тарифах и доступе к передовым полупроводникам. Ограничения на экспорт оборудования и технологий становятся инструментом экономической политики, а вопросы национальной безопасности все чаще влияют на решения бизнеса и государств.

В такой ситуации призыв к открытости — не просто дипломатическая формальность. Для экономик Азиатско-Тихоокеанского региона торговля и производственные связи остаются важнейшим условием роста. Но и универсального рецепта, который позволил бы совместить свободное движение товаров с растущими требованиями безопасности, у участников форума пока нет.

Премьер-министр Малайзии Анвар Ибрагим сформулировал эту дилемму предельно просто: «Наши различия не должны нас разделять, а конкуренция не должна мешать нам сотрудничать». По его мнению, торговля должна оставаться инструментом создания возможностей, а не причиной новых разделений.

По итогам встречи главы государств подтвердили приверженность региональной экономической интеграции, устойчивости цепочек поставок и развитию сотрудничества. Вновь была обозначена и долгосрочная цель создания зоны свободной торговли Азиатско-Тихоокеанского региона — FTAAP. Однако говорить о скором появлении такой зоны преждевременно: участники договорились продолжать работу над этой повесткой, а не объявили о готовом соглашении.

Здесь проявляется одна из особенностей АТЭС. Форум объединяет экономики с разными политическими системами, уровнем развития и внешнеэкономическими интересами. Его решения принимаются консенсусом, носят добровольный характер и не являются юридически обязательными. Поэтому АТЭС не может приказать участникам отменить тарифы или снять торговые ограничения. Его задача — поддерживать диалог, согласовывать ориентиры и создавать условия, при которых сотрудничество остается возможным даже при серьезных разногласиях. Но даже диалог в современном мире — это уже немалое достижение.

Россия также стремится закрепить свое место в региональных экономических связях. Выступая на саммите, президент России Владимир Путин заявил, что конструктивное партнерство с экономиками АТЭС — стратегический курс России. «Мы являемся неотъемлемой частью региона и вносим значительный вклад в его экономическое процветание», — отметил глава государства, призвав участников форума активнее использовать российские логистические возможности.

Свое видение роли Вашингтона в регионе обозначил и Дональд Трамп. «Соединенные Штаты на протяжении сотен лет были тихоокеанской державой и продолжат содействовать росту, стабильности, суверенитету, процветанию и миру во всем регионе», — заявил американский лидер.

Торговля без бумаги

Если искать в итогах саммита не только политические заявления, но и практическое содержание, особого внимания заслуживает цифровизация торговли. Здесь участники перешли от общих рассуждений о технологическом будущем к согласованию конкретного направления работы на ближайшие годы.

Участники саммита приветствовали рамочную программу сотрудничества АТЭС по цифровизации торговли на 2027-2030 годы. Ее смысл проще понять на примере обычной международной поставки. Сегодня перемещение груза через границы может сопровождаться целым набором документов, подтверждений, проверок и процедур. Если часть этих процессов перевести в цифровой формат, обеспечить признание электронных документов и совместимость систем разных стран, торговля станет быстрее и дешевле.

В числе направлений, обозначенных в программе, — электронная аутентификация и подписи, сближение правовых подходов к электронным сделкам, обмен опытом в области цифровых стандартов, трансграничный обмен данными с соблюдением требований защиты информации, развитие цифровых услуг. Отдельное внимание уделяется тому, чтобы малые и средние предприятия могли активнее использовать цифровые инструменты и выходить на региональные рынки. Такая трансформация торговли актуальна и для Евразийского экономического союза: в августе 2026 года страны ЕАЭС согласовали единую стратегию цифровизации экономики, торговли и инфраструктуры.

Впрочем, рамочная программа не означает, что с 2027 года все участники АТЭС перейдут на единые электронные документы или взаимно признают любые цифровые подписи. Речь идет о добровольном сотрудничестве, обмене практиками и постепенном сближении подходов. У экономик региона разный уровень цифровой готовности, а вопросы защиты данных и регулирования электронных операций остаются чувствительными.

Премьер-министр Сингапура Лоуренс Вонг призвал оценивать результативность форума не по количеству принятых документов. «Успех АТЭС будут оценивать не по декларациям, которые мы принимаем, а по тому, станет ли бизнесу проще торговать, появятся ли у работников лучшие возможности и улучшится ли жизнь людей», — отметил он.

Китай предлагает не только площадку, но и ресурсы

Для Пекина саммит стал возможностью подкрепить разговор о региональном сотрудничестве конкретными инициативами. Си Цзиньпин объявил, что Китай выделит $20 млн на практическое сотрудничество в рамках АТЭС. В Шэньчжэне также планируется создать Центр изучения Азиатско-Тихоокеанского сообщества, который займется исследованиями и обменом опытом.

Кроме того, Китай намерен создать профильные структуры сотрудничества в таких областях, как цифровые технологии, трансграничное движение данных, чистая энергетика и развитие малого и среднего бизнеса. Все это вписывается в предложенную Пекином повестку инновационного и экологически ориентированного роста.

Для Китая подобные шаги имеют и экономическое, и политическое измерение. Страна заинтересована в сохранении рынков сбыта, доступе к технологиям и стабильности производственных цепочек. Одновременно Пекин стремится закрепить за собой роль одного из ключевых организаторов регионального взаимодействия. Шэньчжэнь в этом смысле стал не просто местом проведения встречи, а своеобразной витриной китайской модели технологического развития.

Искусственный интеллект: новые возможности и новые разногласия

Искусственный интеллект стал одной из центральных тем технологической повестки саммита. И это неудивительно: ИИ уже влияет не только на работу отдельных компаний, но и на производительность целых отраслей, международную торговлю и конкурентоспособность государств. Страны, которые быстрее освоят новые технологии, могут получить серьезное экономическое преимущество. Но вместе с возможностями появляются и вопросы: как защитить данные, обеспечить безопасность финансовых систем, подготовить работников к изменениям и не допустить, чтобы выгоды от ИИ достались лишь ограниченному кругу стран и компаний?

Председатель КНР Си Цзиньпин назвал цифровую экономику и искусственный интеллект двигателями инновационного роста. Он призвал развивать цифровую инфраструктуру, совершенствовать управление данными и расширять возможности для трансграничного обмена ими. Китайская сторона также выступила за более широкое применение ИИ в различных отраслях экономики.

В итоговых документах АТЭС эта тема получила отдельное развитие. Лидеры отметили работу по ранее принятой инициативе АТЭС на 2026-2030 годы и одобрили отдельное заявление об использовании цифровых и новых технологий для занятости и процветания в Азиатско-Тихоокеанском регионе. В документах подчеркивается необходимость человекоориентированного и ответственного внедрения технологий, развития цифровых навыков, переподготовки работников и расширения возможностей для малого и среднего бизнеса.

Однако единства в вопросе о том, как именно развивать и регулировать технологии искусственного интеллекта, нет. При общем признании экономического потенциала ИИ подходы к управлению его развитием различаются. Президент США Дональд Трамп выступил против попыток глобального регулирования, которое, по его мнению, может сдерживать развитие «сверхинтеллекта». В то же время ряд других участников саммита подчеркивали необходимость международного сотрудничества в вопросах безопасности и ответственного применения новых технологий. При этом американская политика в сфере ИИ остается тесно связанной с конкуренцией с Китаем за доступ к передовым полупроводникам и технологическое лидерство.

Директор-распорядитель Международного валютного фонда Кристалина Георгиева предложила взглянуть на проблему шире. Выступая перед участниками саммита, она отметила, что инвестиции в искусственный интеллект уже заметно влияют на мировую торговлю и экономический рост, в том числе помогая компенсировать последствия энергетических потрясений. По приведенным ею данным, экономики АТЭС растут примерно на 3,4% в год — несколько быстрее мировой экономики, темпы роста которой составляют около 3,1%. Мировая торговля увеличивается на 4,6%, причем заметную роль в этом играет инвестиционный бум в сфере ИИ.

«Хотя энергетический шок со временем ослабнет, искусственный интеллект останется. В среднесрочной перспективе он станет важнейшим фактором конкурентоспособности, производительности и роста», — заявила Кристалина Георгиева.

Как оценивают саммит СМИ и эксперты

Международные СМИ обратили внимание на любопытное противоречие: экономическая повестка саммита оказалась тесно переплетена с большой политикой. Американское агентство Associated Press заметило, что место проведения саммита — Шэньчжэнь — с его световыми шоу и роботами привлекло к форуму несколько больше внимания, чем обычно. При этом форум остается площадкой, которая позволяет его участникам поддерживать диалог даже на фоне войн, торговых споров и экономических кризисов, констатировали авторы материала.

Газета The Washington Post подчеркнула, что Китай выиграл в дипломатическом плане, но экономических прорывов по итогам саммита не произошло. Журналисты отметили, что остались нерешенными вопросы американских претензий к китайским закупкам сельхозпродукции и поставкам редкоземельных металлов. Не было объявлено и о продвижении ожидавшейся торговой договоренности между Вашингтоном и Пекином.

Профессор экономики австралийского Университета Монаша Ши Хэлинь в комментарии ABC News также усомнился, что саммит сможет существенно повлиять на торговый спор между США и Китаем. По его словам, в экономической части встречи не было большого количества ощутимых результатов. Объявленные Китаем $20 млн эксперт также счел недостаточными для серьезного изменения ситуации.

В издании Asia Times напомнили, что идея создать зону свободной торговли в Азиатско-Тихоокеанском регионе обсуждается уже около 20 лет и до сих пор выглядит как отдаленная перспектива. При этом журналисты не считают форум бесполезным. Напротив, его преимущество — в том, что АТЭС не занимается вопросами безопасности и не требует обязательных политических обязательств. Это позволяет лидерам соперничающих государств встречаться, не демонстрируя тем самым стратегического сближения.

Профессор международных отношений Королевского колледжа Лондона Астрид Нордин в комментарии The Guardian заявила, что выбор Шэньчжэня в качестве места проведения саммита был частью общего послания Пекина: Китай хочет показать, что способен предложить миру возможности для развития и процветания в условиях нестабильности и конфликтов.

Вместе с тем не все аналитики рассматривают результативность АТЭС исключительно через призму немедленных экономических договоренностей. В предшествовавшем саммиту анализе Channel NewsAsia приводились разные оценки экспертов. В частности, профессор японского Университета Сока Лим Тай Вэй отмечал, что проведение встречи крупнейших держав само по себе имеет большое символическое значение и может задавать тон международной торговле. Научный сотрудник китайского аналитического центра Pangoal Institution Сюй Циндуо в свою очередь подчеркивал общую заинтересованность экономик региона в расширении торговли, инвестиций и региональной интеграции вместо дальнейшего усиления тарифных ограничений.

Диалог вместо конфронтации

Внимание прессы к Шэньчжэню привлекли и отдельные переговоры лидеров Китая, США и России, состоявшиеся на полях саммита. Для Пекина это стало возможностью продемонстрировать роль организатора диалога между крупнейшими державами. Итоги этой встречи мы разобрали в отдельном материале, ведь сам факт прямого диалога лидеров трех крупнейших государств мира многими расценивается как событие историческое и даже судьбоносное.

В более широком смысле Шэньчжэнь показал, что глобальная конкуренция не отменяет потребности в экономическом взаимодействии. Даже страны, которые соперничают в торговле и технологиях, заинтересованы в стабильных маршрутах поставок, предсказуемых правилах и доступе к рынкам. Проблема заключается в том, что согласовать эти интересы на практике становится все труднее.

Шэньчжэньский саммит не стал точкой, после которой торговые противоречия исчезли, а технологическая конкуренция уступила место общим правилам. Но он показал, что даже в условиях растущей фрагментации экономики региона продолжают искать способы сохранить взаимосвязи. Возможно, именно в этом сегодня и заключается главная ценность диалога: не в способности мгновенно разрешить разногласия, а в том, чтобы не дать им окончательно разрушить пространство для сотрудничества.

БелТА.