Год 1937-й — нарицательный. Время, которое историки позже назовут эпохой большого террора, железной рукой, прошедшей по судьбам миллионов.
В деревне Симоновичи, что затерялась в Глусском районе Могилевской области, в семье сельских учителей Сенюк родилась дочь.
Софья Семеновна и Павел Михайлович отдавали все свои силы местной школе, и тогда они еще не знали, что совсем скоро, через четыре коротких года, их малютка столкнется с таким ужасом, который не под силу выдержать и взрослому человеку.
Отец Галины Павловны Качковой из г. Ивье был родом со Случчины, из деревни Гулевичи. Педагогические корни семьи уходят глубоко: дед Галины Павловны окончил педучилище еще в те далекие времена, когда Западная и Восточная Беларусь были разделены надолбами. Эти бетонные рубцы на теле родной земли Галина Павловна помнит смутно, но помнит. А вот другой дед — Семен Григорьевич Злобич — и вовсе прошел горнило Первой мировой, был отважным солдатом.
Софья Семеновна и Павел Михайлович
— Я видела войну глазами четырехлетнего ребенка, — начинает свой рассказ Галина Павловна. — Это не забывается, хочешь ты того или нет. Оно сидит в тебе.
Строчил пулемет и плакала земля
22 июня 1941 года. Деревня жила своей обычной мирной жизнью, пока в четыре часа дня не разверзлось небо. Немецкие стервятники набросились на дорогу Москва-Брест, черный асфальт которой проходил аккурат рядом с их домом. Красота пейзажа в одно мгновение превратилась в огненный ад. Мать, не помня себя от ужаса, схватила сонного ребенка и бросилась прочь от грохота.
— В тот день строчил пулемет, — вспоминает Галина Павловна. — Этот звук я не спутаю ни с чем. Страшный, захлебывающийся. Мама бежала, прижимая меня к груди, а за спиной горела наша жизнь. Спасались бегством к реке, подальше от огня и смерти.
С этой войны не вернулись почти все. Смерть косила родных направо и налево. Дед получил в один день похоронку на двоих сыновей — Владимира и Василия. Представьте себе этот удар: развернуть казенную бумагу, а в ней — двойное горе. У мамы на фронте погибли все родственники, до единого человека.
— Все, кроме мамы, — скупо роняет Галина Павловна. — Никого не осталось. Совсем никого.
Партизанские дети
Брат матери командовал партизанским отрядом имени Гуляева, и три долгих, года военного детства Галины пришлись на этот отряд. Лес стал ей домом, а жестокая правда народного сопротивления открылась не в книжках — вживую.
— Землянки, шалаши, голод и холод были нашими постоянными спутниками, — говорит она. — Мы выживали на краю человеческих сил. Глоток воды был на вес золота: снег топили прямо в ложке, чтобы хоть как-то смочить пересохшее горло.
Каратели не щадили никого: ни стариков, ни женщин, ни детей. Родную деревню фашисты сожгли дотла. Семья не раз попадала под немецкие облавы, их брали в заложники, и однажды они стояли на волосок от страшной смерти, когда каратели согнали людей в сарай, грозя устроить «Хатынь».
Маме было всего 28 лет — молодость, но какая тяжелая! На руках четверо детей: кроме родных, еще двое сирот, Лиза и Валя. Последнюю фашисты позже повесили в Осиповичах — еще одна незаживающая рана. Ее брат Леня родился 27 июля 1941 года — всего через месяц после того, как на их землю пришел ужас.
Семья вызывала сильное подозрение у оккупантов. От неминуемой расправы спас староста — дед Якуб. Сам он тайно работал на партизан и с огромным риском для собственной жизни сумел убедить карателей, что перед ними всего лишь погорельцы, несчастные беженцы без роду и племени. Связь семьи с партизанским отрядом так и осталась для врага тайной.
— Это был лютый враг. Нелюди, — жестко говорит Галина Павловна. — Мы, малые дети, кусали немцев за руки, когда они пытались нас схватить. Царапались, вырывались, как зверьки. Это было. Это запомнилось на всю оставшуюся жизнь.
Болотная трясина страшнее любой книги
В 1944-м снова пришлось убегать. Мать, которая знала болотные тропы, уводила детей на трясину — единственное место, где можно было укрыться от вездесущих карателей. Сырость, холод, змеи, постоянный страх утонуть в топи.
До сих пор перед глазами у Галины Павловны стоит картина, от которой сердце сжимается: глаза маленького брата Лени, наполненные ужасом, и его надрывный крик, обращенный к матери: «Мамочка, не кинь меня!».
Вся дорога вдоль реки Птичь была заминирована. Флажками были обозначены места, куда еще более-менее безопасно можно было поставить ногу. Один неверный шаг в сторону — и смерть.
А вскоре по тому же тракту, где еще недавно рвались бомбы и строчил пулемет, уже шли на запад наши танки. На глазах маленькой Галины вершилась история освобождения. Бобруйский котел гремел всего в 40 километрах от их укрытия.
Возвращение с войны
Формально война закончилась, но военное лихолетье еще долго давало о себе знать. Вместо сожженного родительского дома семья обживала пустующий домик с разрушенной крышей. Не было ничего: ни продуктов, ни одежды, ни обуви. Нищета.
В 1944-м, сразу же после освобождения, Галина пошла в первый класс. Мать сшила пальто из старого зеленого одеяла, сменив колер обычной сажей, чтобы не бросалось в глаза. Писали на содранных со стен обоях, на старых газетах — ни о каких тетрадях в ту пору и мечтать не приходилось.
— Так закалялся характер, — скажет она много позже, уже будучи умудренным жизнью педагогом. — Такая школа не забывается. Она остается с тобой навсегда, и ты уже ничего не боишься.
Мирные рубежи
Фронтовая закалка не подвела. В 1954 году после окончания средней школы в поселке Глуша юная Галина штурмовала исторический факультет Гомельского государственного педагогического института. Конкурс — десять человек на место! 783 абитуриента на 75 мест — это был настоящий отбор сильнейших. Сдавала историю, географию, писала диктант о Переяславской Раде по Натану Рыбаку.
Через 19 лет после окончания вуза, уже будучи опытным педагогом, Галина Павловна оказалась в Минске на педагогическом совещании. Ее случайно узнал один из бывших преподавателей института — Ростислав Романович Тимофеенко, красавец, игравший на аккордеоне и прекрасно певший. Фамилию своей бывшей студентки он запамятовал, а вот имя врезалось в память намертво.
Судьба педагога и матери
С 1963 года и до самого выхода на пенсию Галина Павловна учила детей в Ивьевской средней школе. Учила истории, русскому языку, обществоведению. Четверть века выходила на школьную сцену и на подмостки районного дома культуры, пела в хоре, участвовала в республиканских смотрах. В 1972 году отчетный концерт Баровского народного хора в Москве, на ВДНХ, показало центральное телевидение — это была гордость всего района.
Официальные награды — Почетная грамота Министерства просвещения БССР, знак «Отличник народного просвещения», медаль «Ветеран труда», десятки районных и областных грамот — лишь строчки в ее трудовой биографии. Главной наградой навсегда остались ученики, разлетевшиеся по всей стране и за ее пределы.
Будьте в курсе главных событий Ивьевщины! Новости, фото, интересные истории — всё самое важное в одном месте. Подписывайтесь: t.me/ivyenews
Егор Шемет.
Фото Станислава Зенкевича.
